Приподнимем занавес за краешек…

Ю. Мурашковский, 2004 г. 

«Умышленный город»

Города никогда не возникали «из ничего». Сперва маленькое поселение, деревня. Потом поселение расширялась, постепенно становясь городом. Кому где надо строить дом или сарай, тот там и строит. Вот почему центральные части старых городов имеют хаотичную застройку. Кривые улочки, идущие в разные стороны, неровная линия домов… Таллинн, Рига, старая Москва – типичные примеры.

Санкт-Петербург, может быть, первый в истории город, который возник сразу как город, на пустом месте. И строился он как символ величия новой России. Он задумывался на века. Сперва он был небольшим. Но Петр был дальновидным человеком. Он понимал, что застройка будет продолжаться. Как бы красиво ни построили город вначале, он будет обрастать другими частями как попало.

Что же сделать, чтобы город святого Петра навсегда оставался четким, стройным, современным?

Петр, вместе со специально приглашенным архитектором Трезини, нашли решение. Впервые в истории градостроения в первую очередь был составлен план города. Вся дальнейшая застройка должна была происходить строго в соответствии с ним. Основные черты этого плана Санкт-Петербург сохраняет и по сей день.

Взор в корень

Теперь сделаем небольшое отступление. Раньше мы познакомились с понятием «идеальная система». Это тот финал пути, ориентир, к которому мы идем, решая проблему. В этом смысле ТРИЗ не делает различия между разными системами. Посмотрите, например, как идеально решена проблема с застройкой Петербурга. Планы городов делались давно. Петр I и Трезини просто составили этот план не после постройки города, а до нее. Ничего постороннего, только то, что уже есть.

В этой статье мы рассмотрим, как закономерности ТРИЗ применяются для решения проблем в искусстве. И начнем не с конца решения, а с начала. Рассмотрим саму проблему и дорогу, которая ведет от нее к идеальному решению. Одно из основных понятий ТРИЗ – противоречие. Это ситуация, когда нам нужно сделать что-то одно, но из-за этого не получается что-то другое, не менее важное. И обычные способы решения не подходят. Противоречие – это и есть причина трудности трудных проблем.

Петр I, как зеркало «тризной» революции

В России испокон веков единственным способом отметить великие события была постройка церкви. Таким событием стало основание новой столицы – Санкт- Петербурга. В то же время Петру необходимо было показать, что в России теперь светская власть. Если Петр отметит постройку Петербурга светской постройкой, то на Руси этого просто не поймут. Но если он построит церковь, то тем самым как бы признает превосходство церковной власти. Иными словами, постройка должна быть церковной, чтобы отметить событие понятным россиянам способом, и должна быть светской, чтобы показать новое место церкви в России. Вот это и есть противоречие. В ТРИЗ есть свои секреты – приемы решения противоречий. Один из них – самый простой – «разделение в пространстве». Если объект не может выполнить два несовместимых требования, то пусть одно требование выполняет одна его часть, а другое – другая. Именно так решил новую задачу Петр. Нижняя часть колокольни Петропавловского собора была построена в церковной манере. А вот традиционный купол Петр велел заменить совершенно светским позолоченным шпилем. Петра не стало, но противоречия остались. Даже в попытках увековечить царя-реформатора.

Знаменитый «Медный всадник» скульптора Фальконе должен был символизировать два качества Петра: уверенность и порыв. Но это несовместимые в скульптуре свойства. Скульптура должна выглядеть неподвижно, чтобыпоказать уверенность, и должна выглядеть движущейся, чтобыпоказать порыв. Фальконе решил эту задачу все тем же разделением в пространстве. Коня скульптор изваял как быв движении, а сам Петр восседает на коне неподвижно, с высоко поднятой головой.

Но, может быть эта ситуация связана только с Петром? Или только с Россией?

Ну, что ж, перенесемся на другой конец Европы – в Италию.

Древнегреческий герой Адонис был воспитан богинями Афродитой и Персефоной. Когда Адонис вырос, он стал возлюбленным Афродиты. Разгневанная оказанным Афродите предпочтением Артемида насылает на юношу дикого кабана, который его убивает.

Итальянский скульптор Джузеппе Маццуола задумал скульптуру по этому сюжету. И тутже столкнулся с противоречием. Если показать мертвого Адониса, то не видно будет борьбы. Если показать Адониса схватившегося с кабаном, то не будет видна смерть героя. То есть, Адонис в скульптуре должен быть мертвым, чтобы показать, чем закончилась схватка, и должен быть живым, чтобы показать саму борьбу. И здесь скульптор решает задачу разделением в пространстве. Тело Адониса продолжает бороться с кабаном, но его глаза уже закрыты, мертвы. Скульптура находится в Эрмитаже, поэтому убедиться в красоте решения будет нетрудно.

Загадка древней сириянки

Разделение в пространстве – простенький прием. Есть в ТРИЗ приемы более тонкие, более «хитрые». Один из них – «разделение между целым и частями», или как говорят в ТРИЗ, между системой и ее подсистемами. Если объект не может
выполнить два несовместимых требования, то пусть одно требование выполняют его части, а другое – объект в целом. Вроде рыболовной сети, где каждая часть – ничто, дырка, а в целом сеть крепка и удерживает косяки рыбы.

В Эрмитаже есть древнеримская скульптура неизвестного автора, которую относят к II в. н.э. Условное название «Портрет сириянки». Вот как описан он в книге «Государственный Эрмитаж»: «Удивительна поэтичность этого образа, в котором печальная задумчивость сочетается с едва уловимой иронией и как бы недосказанностью. …взгляд женщины из-под тяжелых век огромных глаз словно скользит мимо зрителя».

Как же автор достиг такого эффекта? Ведь если глаза сириянки направить в сторону от зрителя, зритель всегда может посмотреть на портрет под другим углом и уловить взгляд.

Противоречие налицо: взгляд должен иметь направление, поскольку не может его не иметь, и не должен иметь направление, чтобы ни при каких условиях не быть направленным на зрителя.

Автор применил уже известный нам прием. Глаза женщины направлены чуть в разные стороны. Каждый глаз, таким образом, имеет направление, а взгляд в целом – нет, он неуловим.

Но мы «застряли» на скульптуре и архитектуре. А как обстоит дело в других видах искусства?

Додон и Гамлет – близнецы-братья

Вот пример из музыки.

Петербургский композитор Римский-Корсаков всю жизнь был настроен против самодержавия, считал его тормозом в развитии русской культуры. Это сквозит и в его опере «Золотой петушок», написанной в 1907 году. Сатира начинается уже с
первых тактов выхода царя Додона. Но сопровождать царя гротескной музыкой нельзя — выход его обставляется солидно. Если же начать с серьезной музыки, то создается серьезный настрой, и пропадает сатирический эффект.

Как сохранить солидность выхода царя, но при этом высмеять его только музыкой? Противоречие очевидно: музыка должна быть гротескной, чтобы высмеять царя и серьезной, чтобы сохранить солидность выхода. И прием тот же самый: части музыки выхода царя серьезны, а целое – гротескно. При появлении царя на сцене звучит ритмичный фрагмент марша, буквально несколько тактов. И в течение всего выхода Додона этот фрагмент повторяется. Когда фрагмент прозвучал в первый раз царь казался серьезным и величественным, но когда он стал повторяться, важный царь в глазах зрителей сразу стал смешным.

Но раз ужмыкоснулись царских фамилий, вспомним задачу, из совершенно другого вида искусств. Знаменитый советский кинорежиссер Г. Козинцев снимал фильм «Гамлет». Одним из камней преткновения для Козинцева стал костюм датского
принца. Козинцев хотел сделать Гамлета нашим современником. Но не по внешности, а по духу. Поэтому одевать его в джинсы и свитер он не стал. Но и  средневековая одежда не годилась – она не позволила бывоспринимать Гамлета, как
нашего современника. Опять противоречие: костюм Гамлета должен быть современным, чтобы современно воспринимался сам Гамлет, и должен быть средневековым, чтобы современность не была внешней.

Думаю, решение уже очевидно. Художник Вирсаладзе, проектировавший костюмы для фильма, сделал костюм Гамлета из средневековых элементов, которые образуют вполне современный силуэт одежды.

А теперь вспомним пример, с которого начался наш рассказ. План Санкт-Петербурга. Каждую часть города, каждый квартал или дом можно строить, как кому нужно. Но в целом город останется стройным, таким, какой был задуман
Петром. Прием тот же…

Одиссея Лаокоона

А теперь попробуйте свои силы на несложной задаче. Для ее решения вам достаточно того, что выуже знаете – одного простого приема. Только четко сформулируйте противоречие по образцу предыдущих примеров.

Когда хитроумный Одиссей с товарищами построил огромного деревянного коня и оставил его у ворот Трои, нашелся человек, который предостерегал троянцев от принятия «подарка». Это был местный жрец Лаокоон. Он напомнил троянцам о коварстве греков, и чуть было не уговорил их отказаться от коня. Но богам было угодно, чтобы греки захватили Трою. Из моря выползли две огромные змеи, посланные богами, обвили с головы до ног Лаокоона и двух его сыновей и растерзали их.

Так это легенда описана у древнеримского поэта Вергилия. Скульпторы Атанадор и его отец Агесандр примерно в 50 году до н. э. работали над скульптурой на эту тему. Они хотели показать смертные мукиЛаокоона и сыновей. Вскульптуре это можно показать только одним способом – напряжением мышц. Для этого тело должно быть открытым. Но тогда не удастся показать смертельную хватку змей, густо обвивших тела персонажей.

Как же поступить скульпторам?

***

 

Ещё статьи Юлия Мурашковского:

Ударим ТРИЗ-ом по богохульству и безбожью!
Третья задача
Расти, изменяясь
Ошибка Киплинга
О чем напишут завтра?
Кирпичики науки
Исследования и исследователи
Закономерности развития искусств
В лабиринтах культур

Продюсер Школы талантливого мышления

Опубликовано в Книги, статьи Метки: , , , , ,